Translated By Adrian Chan-Wyles PhD
Translator’s Note: The original title of this piece is “Trotsky’s Path: From Irresponsibility to Unscrupulousness & Betrayal!“. Obviously, Russia remains the greatest and most complete source of legitimate historical documents regarding the USSR – and the Russian language remains the primary conveyor of these facts. What is available in the West must first be severely “tested” alongside the Russian (non-reactionary) documents that exist. Of course, all is not completely well in the Russian sources – as the duplicitous West has even penetrated into this area – but with prudence and a careful attitude, fact can still be discerned from fiction. Trotsky was and remains a traitor to the International Working-Class and the USSR. He is the principle reason Khrushchev betrayed Stalin in 1956, and Gorbachev betrayed the Soviet people in 1991. The fifteen countries that comprised the USSR have suffered tremendously simply because of the false understanding of a single man – whose name was Leon Trotsky. In 1938, whilst residing in Mexico, Trotsky instructed his followers to support the Catholic Church (then under the sway of Mussolini) and any external fascist attack upon the USSR. Furthermore, Trotsky called upon all his supporters left inside the USSR to carry-out acts of sabotage upon the infrastructure of the Soviet Union – so as to weaken its defeences and assist any such attack. Trotsky was financed by Ziionist money from the US, and was operational in Imperial Japan, Fascist Italy, and Nazi Germany. Furthermore, the British reactionary – George Orwell – was involved in the Trotskyite Militia that betrayed the International Brigades during the Spanish Civil War! Indeed, if Joseph Stalin had not stood-up to Trotsky and his cronies, the USSR might not have been around to confront and destroy Hitler and his allies! This is the debt the Western world owes the USSR – of which Russia was a substantial and controlling part. Respect to the 41 nillion Soviet men, women, and children that were killed and wounded fighting the Hitlerites between 1941-1945. ACW (11.11.2025)
To the article by Andrei Lavrenchuk “The Ideology of Trotskyism” in No 250
Vasily Khomyakov / Newspaper “Essence of Time” No263 / February 1, 2018
In the article “The Ideology of Trotskyism” the main provisions of Leon Trotsky’s theory of permanent revolution were formulated. These propositions highlight Trotsky’s presentation of the revolutionary process as “spontaneous,” that is, in the final analysis, his unwillingness to take responsibility for the outcome of his actions. It seems that this is what the history of his relationship with Lenin says.
Already in the period of the split of the RSDLP into Bolsheviks and Mensheviks in 1902-1903, sharp disagreements arose between Lenin and Trotsky on the question of the organization of the party. Lenin fundamentally stood on the position of democratic centralism and party discipline (the obligation of lower levels to carry out the orders of superiors), and also insisted on membership in the party only of those who were members of one of the party organizations.
In this matter, Trotsky sided with Lenin’s opponents, who accused Lenin of authoritarianism, sectarianism, and the imposition of a “barracks regime.” Trotsky wrote in 1904 that “dialectics has nothing to do with Comrade Lenin” and that “discipline” threatens to turn the wrong end towards him. But Lenin was invariably convinced that only a commonality of goals and obligations gives a lasting unity capable of standing and winning, and therefore he was faithful to the formula “in order to unite, one must first demarcate.”
After the revolution of 1905, when the authorities arrested party members and closed their press organs, the question of the form of further work was sharply discussed in party discussions. At that time, two extreme trends stood out: the so-called liquidators, who advocated completely legal work in the Duma created at that time (this position was mainly held by the Mensheviks), and the so-called Otzovists (also known as the “Vperyodists”, represented by part of the Bolsheviks and anarchists), who advocated a completely illegal position of the party.
Lenin opposed both, believing that it was necessary to combine illegal and legal work under the leadership of an illegal party. Trotsky again turned against Lenin, accusing him of “splitting from above,” of “lies and falsifications,” and prophesying “in the very near future a cruel disintegration.” But it was Lenin who, due to a clearly chosen position, strengthened the party ranks and built the party as a capable political subject.
Lenin again accused Trotsky of inconsistency and unscrupulousness in his article of 1911 (which was not published and was published much later):
“Judas Trotsky was crucified at the plenum against liquidationism and otzovism. He swore and swore that he was a party. I received a subsidy. After the plenum, the Central Committee weakened, the Vperyod members became stronger and acquired money. The liquidators, who spat in the face of the illegal party in Nasha Zarya before Stolypin in front of Stolypin, strengthened their strength. Judas removed a representative of the Central Committee from Pravda (we are talking about the newspaper Pravda: Rabochaya Gazeta, published by Trotsky from 1908, the Bolshevik Pravda was founded by Lenin in 1912 – V. Kh.) Contrary to the direct decision of the School Commission appointed by the plenum, which had decided that no Party lecturer should go to the Vperyod factional school, Judas Trotsky went there and discussed the plan of the conference with the Vperyod members. This plan has now been published by the Vperyod group in a leaflet. assuring me that he was by no means groveling before the Vperyod and liquidators. Such is the colour of shame in Judas Trotsky.”
In the same year, Lenin, in his article on the “Conciliators,” explained why Trotsky’s unscrupulousness was so dangerous: “…it is clear that Trotsky and the ‘Trotskyites and compromisers’ like him are more harmful than any liquidator, for convinced liquidators openly state their views, and it is easy for the workers to understand their fallacy, while the Trotskyites deceive the workers, cover up evil, and make it impossible to expose it and cure for it.”
Further, Trotsky tried to unite ideologically disparate groups of socialists under his leadership and in 1912 created the “August Bloc”. But precisely because of the lack of real unity among the groups gathered under this name, the bloc soon fell apart. Lenin called it an “arch-stupid idea” from the very beginning and did not participate in it.
It should be noted that Lenin is faithful to his assessment of Trotsky in the future. On the eve of the revolution, in February 1917, in a letter to Inessa Armand, Lenin wrote about Trotsky’s actions in the United States and concluded: “That’s how Trotsky is!! He is always equal to himself – he wags, cheats, poses like the left, helps the right as long as he can…”
Nevertheless, Lenin took Trotsky into the cage – he joined the ranks of the Bolsheviks in the summer of 1917. Again you are amazed at the scale of Lenin and his personal qualities. Obviously, Lenin sees and appreciates Trotsky’s revolutionary fervour and believes that he will be able, in spite of disagreements and past reproaches, to direct this raging energy in the right direction. But at the same time, Lenin, not being firmly convinced of Trotsky, takes actions that would block any adventure of the latter, especially in view of Trotsky’s obvious desire to become the first in the ranks of the Bolsheviks.
Thus, in October 1917, on the eve of preparations for the uprising, Trotsky actually headed the Military Revolutionary Committee (MRC), created on his initiative (as chairman of the Petrograd Soviet), the body that was supposed to lead the uprising in Petrograd. On the night of October 15-16, the Central Committee of the RSDLP(b) formed the Military Revolutionary Center (VRC), which became part of the RMC. Members of the Bolshevik Central Committee Bubnov, Dzerzhinsky, Sverdlov, Stalin and Uritsky joined the VRC, thereby creating a kind of counter-balance to Trotsky’s monopoly in the RMC and to control his adventurism.
Along with this fact, it is worth mentioning Trotsky’s insistence on first holding a Congress of Soviets and then launching an uprising. Such a sequence would in fact mean the absence of Lenin, who was then in an illegal position, at the congress.
A somewhat similar situation arose in the early autumn of 1918, as a result of Lenin’s serious wounding on August 30th. Under these conditions, the “chief” in the leadership of the country was Y. Sverdlov, who headed the All-Russian Central Executive Committee. On September 2, by a decree of the All-Russian Central Executive Committee, the Revolutionary Military Council (RVS) was created under the leadership of Trotsky, and Trotsky was endowed, in fact, with full power. When Lenin recovered, on November 30 he promptly created and headed (in pursuance of the same resolution of the All-Russian Central Executive Committee of September 2) the extraordinary supreme body of the country – the Council of Workers’ and Peasants’ Defense, which subordinated the Revolutionary Military Council.
After Lenin’s departure from the political scene, a struggle unfolded in the party, primarily between Trotsky and Stalin. And now Stalin rightly points out Trotsky’s unscrupulousness, almost repeating Lenin’s old words. Thus, at the Fifteenth Party Conference of 1926, Stalin tells how, for the sake of uniting the opposition forces in the Party, Trotsky easily drops his previous accusations against Zinoviev and Kamenev, and when defeated, he speaks of the need to put an end to the intra-party strife, but with the preservation of his former views and convictions. It seems that this is the same unscrupulousness with which Lenin fought in the party, striving for its unity.
But Trotsky’s unscrupulousness is most clearly seen in his own actions in the 1930s, after his expulsion from the USSR. I will cite only one episode.
The famous Mexican artist David Alfaro Siqueiros in his book of memoirs “They Called Me a Dashing Colonel” describes his participation in the Spanish Civil War on the side of the Republicans in 1937-1939, as well as what led to his subsequent first attempt on Trotsky’s life in Mexico.
Siqueiros writes that he and his comrades, while still fighting in Spain, learned that Trotsky had been granted asylum in Mexico. They were outraged by this event. Trotsky was received into his home by Siqueiros’s comrade, the Mexican painter and socialist Diego Rivera, whose wife, the artist Frida Kahlo, was, according to Siqueiros, a convinced Trotskyist.
The situation was finally blown up by an event in Spain in early May 1937, about which Siqueiros writes: “In those conditions, it was really a stab in the back, and a strong blow at that, if we talk about Spain, a country where the people took up arms to defend their democratic institutions and lead their country along the path of social progress. The POUM, the Spanish Trotskyist party, which was part of the Fourth International, whose headquarters were now in Mexico, or rather in Trotsky’s house, where the meetings of this organization were held, together with the anarchists, revolted in the deep rear of the republican army, in Catalonia, or rather, in Barcelona. <… >The Trotskyite putsch cost the Republicans 5,000 killed in Barcelona alone, and more than 30,000 fighters were deployed to suppress the revolt.”
Siqueiros asserts that “the betrayal was committed on orders from the Trotskyist headquarters in the Mexican capital.” Direct evidence of the order is difficult to provide, although the head of the POUM, Andreas Nin, had previously been Trotsky’s closest associate. But Siqueiros’s position is especially important here as a person’s view “from within” the revolutionary process.
Siqueiros and his comrades promise that Trotsky’s headquarters in Mexico will cease to exist. Arriving at home, Siqueiros tried to convince the head of the country, General Lázaro Cárdenas, to expel Trotsky, but without success. Reflecting on Cárdenas’s position, Siqueiros also sets forth his view of the situation: “Perhaps at that time he considered Trotsky’s struggle to be an ordinary ‘family quarrel’ and did not see in him a tool in the hands of fascism, on the one hand, and American imperialism, on the other. Of course, Cárdenas did not see what Trotskyism could become in the event of a war with fascism. However, there is no doubt that both Hitler and Yankee imperialism saw Trotsky and Trotskyism as a reserve pawn that could be used at the right moment, during or after the war, to “settle scores with communism.”
Siqueiros further writes that after the failure of a peaceful solution to the question with Trotsky, he and his comrades decided to act by force: “From now on, it was a question of preventing the furious propaganda that was carried on from Trotsky’s headquarters, allegedly from a truly Marxist, proletarian position against the Soviet Union. In addition, it became quite clear to us what services this kind of “Marxism” could render in view of the possible aggression of the united imperialist forces against the first socialist country…”
The attack on Trotsky’s home at the end of May 1940 with the aim of stealing discrediting documents and forcing him to leave the country was unsuccessful. Siqueiros spent a long time in prison, and also spent more than three years in exile.
Today, some are trying to justify and even extol Trotsky: “They say, he criticized the USSR, and he turned out to be right: ideology was curtailed, the bureaucracy developed and degenerated, as a result, the country collapsed!” But in the situation when the war for the complete destruction of the USSR was unfolding, Trotsky, acting as he acted, was on the side of the enemy. Here Lenin’s remark “poses as a leftist, helps the right as long as possible” is exactly embodied. Thus, having begun his political path with irresponsibility and unscrupulousness, Trotsky reached, in fact, treason.
Russian Language Test:
Путь Троцкого: от безответственности — к беспринципности и предательству | ИА Красная Весна
К статье Андрея Лавренчука «Идеология троцкизма» в № 250
Василий Хомяков / Газета «Суть времени» №263 / 1 февраля 2018
Путь Троцкого: от безответственности — к беспринципности и предательству
В статье «Идеология троцкизма» были сформулированы основные положения теории перманентной революции у Льва Троцкого. Эти положения ярко высвечивают представление Троцким революционного процесса как «стихийного», то есть, в конечном итоге, его нежелание брать ответственность за результат своих действий. Представляется, что именно об этом говорит история его отношений с Лениным.
Уже в период раскола РСДРП на большевиков и меньшевиков в 1902–1903 гг. между Лениным и Троцким возникли острые разногласия по вопросу об организации партии. Ленин принципиально стоял на позиции демократического централизма и партийной дисциплины (обязательности выполнения нижестоящими приказов вышестоящих), а также настаивал на членстве в партии лишь тех, кто состоит в одной из партийных организаций.
Троцкий в этом вопросе примкнул к противникам Ленина, которые обвиняли Ленина в авторитаризме, сектантстве и насаждении «казарменного режима». Троцкий в 1904 году пишет, что «диалектике нечего делать с тов. Лениным» и что «дисциплина» грозит повернуться к нему не тем концом». Но Ленин был неизменно убежден в том, что лишь общность целей и обязательств дает прочное объединение, способное устоять и победить, и потому был верен формуле «чтобы объединиться, надо сначала размежеваться».
После революции 1905 года, когда власть проводила аресты членов партии и закрывала их печатные органы, в партийных дискуссиях остро обсуждался вопрос о форме дальнейшей работы. Тогда выделились два крайних направления: выступавшие за полностью легальную работу в составе созданной тогда Думы так называемые ликвидаторы (на этой позиции в основном стояли меньшевики) и выступавшие за полностью нелегальное положение партии так называемые отзовисты (они же — «вперёдовцы», представленные частью большевиков и анархистами).
Ленин выступил против тех и других, считая, что необходимо соединение нелегальной и легальной работы под руководством нелегальной партии. Троцкий снова оказался против Ленина, обвиняя его в «расколе сверху», во «лжи и фальсификации» и пророча «в самом недалеком будущем жестокое разложение». Но именно Ленин за счет четко выбранной позиции укреплял партийные ряды и строил партию как дееспособный политический субъект.
Ленин вновь обвинил Троцкого в непоследовательности и беспринципности в своей заметке 1911 года (не была напечатана и увидела свет много позже):
«Иудушка Троцкий распинался на пленуме против ликвидаторства и отзовизма. Клялся и божился, что он партиен. Получал субсидию. После пленума ослабел ЦК, усилились впередовцы — обзавелись деньгами. Укрепились ликвидаторы, плевавшие в «Нашей Заре» перед Столыпиным в лицо нелегальной партии. Иудушка удалил из «Правды» представителя ЦК (речь о газете «Правда: Рабочая газета», выпускавшейся Троцким с 1908 года, «Правда» большевиков была основана Лениным в 1912 году — В. Х.) и стал писать в Vorwärts ликвидаторские статьи. Вопреки прямому решению назначенной пленумом Школьной комиссии, которая постановила, что ни один партийный лектор не должен ехать во фракционную школу впередовцев, Иудушка Троцкий туда поехал и обсуждал план конференции с впередовцами. План этот опубликован теперь группой «Вперед» в листке. И сей Иудушка бьет себя в грудь и кричит о своей партийности, уверяя, что он отнюдь перед впередовцами и ликвидаторами не пресмыкался. Такова краска стыда у Иудушки Троцкого».
В том же году Ленин в своей статье о «примирителях» поясняет, почему так опасна беспринципность Троцкого: «…ясно, что Троцкий и подобные ему «троцкисты и соглашатели» вреднее всякого ликвидатора, ибо убежденные ликвидаторы прямо излагают свои взгляды, и рабочим легко разобрать их ошибочность, а гг. Троцкие обманывают рабочих, прикрывают зло, делают невозможным разоблачение его и излечение от него».
Далее Троцкий попытался объединить под своим началом идейно разрозненные группы социалистов и в 1912 году создал «Августовский блок». Но именно ввиду отсутствия настоящего единства у собранных под этим названием групп блок довольно скоро распался. Ленин с самого начала назвал это «архиглупой затеей» и не участвовал в ней.
Надо отметить, что Ленин верен своей оценке Троцкого и в дальнейшем. Накануне революции — в феврале 1917 года — в письме Инессе Арманд Ленин пишет о действиях Троцкого в США и заключает: «Вот так Троцкий!! Всегда равен себе — виляет, жульничает, позирует как левый, помогает правым, пока можно…»
Тем не менее Ленин берет Троцкого в обойму — тот летом 1917 года входит в ряды большевиков. Вновь поражаешься масштабу Ленина и его личным качествам. Очевидно, Ленин видит и ценит революционное горение Троцкого и считает, что сможет, вопреки разногласиям и былым упрекам, направить эту бушующую энергию в нужное русло. Но при этом Ленин, не будучи твердо уверен в Троцком, предпринимает действия, которые бы блокировали какую-либо авантюру последнего, особенно с учетом явного стремления Троцкого стать первым в рядах большевиков.
Так, в октябре 1917 года, накануне подготовки к восстанию, Троцкий фактически возглавил созданный по его инициативе (как председателя Петроградского Совета) Военно-революционный комитет (ВРК) — орган, который должен был руководить восстанием в Петрограде. В ночь с 15 на 16 октября ЦК РСДРП(б) формирует Военно-революционный центр (ВРЦ), вошедший в состав ВРК. В ВРЦ вошли члены ЦК большевиков Бубнов, Дзержинский, Свердлов, Сталин и Урицкий, тем самым создав некий противовес монополии Троцкого в ВРК и для контроля его авантюрности.
Наряду с этим фактом стоит упомянуть настойчивое стремление Троцкого сперва провести съезд Советов, а затем начать восстание. Такая последовательность фактически означала бы отсутствие Ленина, находившегося тогда на нелегальном положении, на съезде.
В чем-то сходная ситуация возникает в начале осени 1918 года вследствие тяжелого ранения Ленина 30 августа. В этих условиях «главным» в руководстве страной был Я. Свердлов, руководивший ВЦИКом. 2 сентября постановлением ВЦИК создается Революционный военный совет (РВС) под руководством Троцкого, и Троцкий наделяется, по сути, всей полнотой власти. Когда Ленин поправляется, он уже 30 ноября оперативно создает и возглавляет (во исполнение того же постановления ВЦИК от 2 сентября) чрезвычайный высший орган страны — Совет рабочей и крестьянской обороны, подчинивший себе РВС.
После ухода с политической сцены Ленина в партии разворачивается борьба, прежде всего между Троцким и Сталиным. И теперь уже Сталин справедливо указывает на беспринципность Троцкого, почти повторяя давние слова Ленина. Так, на XV партийной конференции 1926 года Сталин рассказывает, как ради объединения оппозиционных сил в партии Троцкий с легкостью снимает свои прежние обвинения в отношении Зиновьева и Каменева, а потерпев поражение, говорит о необходимости прекратить внутрипартийную распрю, но с сохранением за собой прежних взглядов и убеждений. Представляется, что это та же самая беспринципность, с которой боролся Ленин в партии, стремясь к ее единству.
Но наиболее ярко и выпукло беспринципность Троцкого видна в его собственных действиях в 30-е годы, после изгнания из СССР. Приведу лишь один эпизод.
Знаменитый мексиканский художник Давид Альфаро Сикейрос в своей книге воспоминаний «Меня называли лихим полковником» описывает свое участие в гражданской войне в Испании на стороне республиканцев в 1937–1939 гг., а также то, что стало причиной предпринятого им в дальнейшем первого покушения на Троцкого в Мексике.
Сикейрос пишет, что он и его товарищи, еще воюя в Испании, узнали, что Троцкий получил убежище в Мексике. Они были возмущены этим событием. В свой дом Троцкого принял товарищ Сикейроса, мексиканский живописец и социалист Диего Ривера, жена которого, художница Фрида Кало, была, по словам Сикейроса, убежденной троцкисткой.
Окончательно взорвало ситуацию событие в Испании в начале мая 1937 года, по поводу которого Сикейрос пишет: «В тех условиях это был действительно удар в спину, причем сильный удар, если говорить об Испании — стране, где народ взял в руки оружие, чтобы защитить свои демократические институты и вести свою страну по пути социального прогресса. ПОУМ, испанская троцкистская партия, входившая в IV Интернационал, штаб-квартира которого находилась теперь в Мексике, точнее, в доме Троцкого, где проводились сборища этой организации, вместе с анархистами подняла мятеж в глубоком тылу республиканской армии — в Каталонии, а вернее, в Барселоне. <…> Троцкистский путч обошелся республиканцам в 5 тыс. убитых лишь в одной Барселоне, а для подавления мятежа было переброшено свыше 30 тысяч бойцов».
Сикейрос утверждает, что «предательство было совершено по приказу из штаб-квартиры троцкистов, находившейся в мексиканской столице». Прямые доказательства приказа трудно привести, хотя руководитель ПОУМ Андреас Нин был ранее ближайшим соратником Троцкого. Но позиция Сикейроса здесь особо важна как взгляд человека «изнутри» революционного процесса.
Сикейрос со своими боевыми товарищами дает обещание, что штаб-квартира Троцкого в Мексике перестанет существовать. Прибыв на родину, Сикейрос пытается убедить главу страны генерала Ласаро Карденаса изгнать Троцкого, но без успеха. Размышляя о позиции Карденаса, Сикейрос излагает и свой взгляд на ситуацию: «Возможно, он считал в то время борьбу Троцкого обычной «семейной ссорой» и не видел в нем орудия в руках фашизма, с одной стороны, и американского империализма — с другой. Безусловно, Карденас не видел, чем мог стать троцкизм в случае возникновения войны с фашизмом. Однако, несомненно, как Гитлер, так и империализм янки рассматривали Троцкого и троцкизм в качестве резервной пешки, которую можно будет использовать в нужный момент — во время войны или после нее, — чтобы «свести счеты с коммунизмом».
Сикейрос далее пишет, что после неудач мирного решения вопроса с Троцким они с товарищами решаются действовать силовым способом: «Речь отныне шла о том, чтобы воспрепятствовать той яростной пропаганде, которая велась из штаб-квартиры Троцкого, якобы с истинно марксистских, пролетарских позиций против Советского Союза. Кроме того, нам стало совершенно ясно, какие услуги мог оказать подобного рода «марксизм» возможной агрессии объединенных империалистических сил против первой страны социализма…»
Нападение на дом Троцкого в конце мая 1940 года с целью выкрасть дискредитирующие его документы и вынудить его покинуть страну, было неудачным. Сикейрос долго пробыл в тюрьме, а также провел свыше трех лет в изгнании.
Сегодня некоторые пытаются оправдать и даже превознести Троцкого: «Мол, критиковал СССР, и ведь оказался прав: идеологию свернули, бюрократия развилась и переродилась, в итоге страна рухнула!» Да, Троцкий в чем-то оказался прав. Но в той ситуации, когда разворачивалась война на полное уничтожение СССР, Троцкий, действуя так, как он действовал, был на стороне врага. Здесь в точности воплотилось подмеченное Лениным «позирует как левый, помогает правым, пока можно». Так, начав свой политический путь с безответственности и беспринципности, Троцкий дошел, по сути, до предательства.
SANGHA KOMMUNE (SSR) 