Grunya Sukhareva (Груня Сухарева) [1891-1981] – Forgotten Soviet Pioneer of ‘Autism’ Research (1925) 

Translator’s Note: Bourgeois science represents a) the class that controls the means of production, and b) the capitalist system this class has evolved and inflicted upon the world. Bourgeois science, then, is controlled by the ‘profit’ motive and all its research unfolds in a haphazard manner according to the principle of securing monetary gain. As a consequence, ‘advancement’ of society is very slow (so as to ensure long-lasting and ‘stable’ financial markets) and only ever in the interests of the bourgeoisie. Socialist science, by way of contrast, represents the principle of the totality of working-class power within human societal progression – a process made efficient through the unhinging of scientific endeavour from the ‘profit motive’ that hinders the advancement of capitalist societies. Socialist science progresses humanity because it is ‘right’ to do so. This is why the USSR (and now China) are far-out researching the capitalist West – and explains why the USSR, in just a short time, subsumed the West even during the mid to late 1920s!  

I was listening to the Audible podcast entitled ‘Stephen Fry’s Inside Your Mind’ – and was particularly taken with the complete ‘censoring’ of any Soviet contribution to the development of science or insight into the human condition (not to mention the programme’s implicit ‘Eurocentricity’). Even Nazi Germany (and a number of Hitlerite scientists) get a mention in episode 10 entitled ‘Beyond the Spectrum’ (which explores ‘Autism’) – but nothing for Soviet science. Today, of course, many young Russians are fed a diet of US anti-intellectualism and Cold War hysteria and lies regarding what should be viewed as a ‘glorious’ chapter in Russian history! The Soviet Union contributed greatly to the medical well-being of the human species – with many Western (capitalist) countries sending their ill, sick and injured to the USSR for ‘free’ and ‘advanced’ medical treatment, therapy and rehabilitation! (My maternal grandmother -Winnifred Gibson – worked at the NAAFI in RAMC Holton Park [Wheatley] Military Hospital in post-WWII East Oxfordshire – that specialised in brain-injuries and which handled weekly flights to and from the USSR carrying British and American soldiers and civilians who obtained ‘free’ Soviet medical treatment. This hospital was originally opened in the UK for US soldiers injured during WWII – but was handed-over to the British military after 1945. The hospital closed in 1961 and is now the site of Wheatley Park School). This reality of ‘Internationalism’ and ‘compassion’ for humanity is a far-cry from the US propaganda that the USSR ‘was no different’ to Hitlerite Germany! Modern Russia must save itself from the destructive presence of the international bourgeoisie and the insidious ‘poison’ it is importing into the modern Russian mind and body! As for the rest of us, we must strive to assist the Russians in this endeavour and work to separate the wheat from the chaff! It is also important to point-out that Grunya Sukhareva was of Jewish heritage but because of her support for the Soviet System – no mention is made of her in Zionist Israel. Interesting readers might want to access the excellent work by Soviet scientist ‘Valentin Voloshinov’ (Freudianism: A Marxist Critique) who thoroughly ‘deconstructed’ the unscientific work of Sigmund Freud in the USSR during the 1920s so that Soviet science did not fall into the trap of accepting Freud’s faulty analysis of psychological or psychiatric phenomena.

One of my academic (and ‘political’) functions is to continuously provide material evidence that proves this thinking both ‘wrong’ and highly ‘unjust’! What follows is yet another example of how the USSR – despite being invaded by the US, UK, Germany and a host of other countries between 1918-1921 (resulting in the Russian people suffering over 10 million casualties as a consequence) – still far-out performed and scientifically prevailed over its Western (capitalist) counter-parts! Such stories are not rare in Russia, but they remain deliberately ‘suppressed’ by Russia’s ‘modern’ capitalist system which is slowly but surely failing its people despite being falsely presented as ‘superior’ to Russia’s Socialist past! Stephen Fry has omitted the Soviet contribution to history on a number of occasions. During his documentary regarding attitudes toward ‘gayness’ in Russia he failed to state that the Russian Orthodox Church was behind the Czarist Laws which outlawed as ‘bestial’ any and all homosexual activity. This omission allowed him to then leave-out entirely that VI Lenin became one of the first leaders in history (albeit inadvertently) to ‘remove’ anti-gay laws when he abolished the Czarist Laws in 1918! When the Church was given back all its old lands and allowed to participate in the political system yet again in 1991 – anti-gay sentiment swept through Russia and has remained ever since – being bolstered and supported by the US-encouraged neo-Nazi movement! This is despite the capitalist West forcing a ‘legalisation’ of gayness in 1993! The point is that we all pick the realities we inhabit – and this seems to be the self-empowering essence of all research upon ‘Autism’! ACW (11.2.2022) 

Grunya Sukharev in 1909 – Life Improved dramatically for Women After the 1917 Revolution!

Grunya Sukhareva, a Soviet psychiatrist, described autism 20 years before Leo Kanner and Hans Asperger, although this merit is hardly remembered.  

In 1924, a 12-year-old boy was brought to Moscow for a medical examination. According to everyone around him, he was very different from his peers. Other people were of little interest to him, and he preferred the company of adults rather than his peers. He never played with toys. At the age of 5, he taught himself to read, and for days on end he read everything that came to hand. He was very thin, stooped, his movements were slow and very awkward. He also suffered from severe anxiety and frequent abdominal pain. 

At the clinic, he was received by the psychiatrist Grunya Efimovna Sukhareva, at that time a young and promising specialist. Kind and attentive with patients, she noticed the smallest details. She noted that the boy had a “high level of intelligence” and enjoyed philosophical discussions. As a diagnosis, she described him as “an introverted type, with an autistic introspection.” 

At the time, the word “autistic” was a relatively new term in psychiatry. A decade earlier, the Swiss psychiatrist Eugen Bleuler had coined the term to describe social isolation and withdrawal in patients with schizophrenia. At first, Sukhareva used the word “autistic” in exactly the same sense as Eugen Bleuler. However, over time, other children with the same traits appeared among her patients, and she tried to compile a more comprehensive description of such cases. This description appeared nearly 20 years before two Austrian doctors, Leo Kanner and Hans Asperger, published what are now considered the first clinical descriptions of autism. 

Over the next year, Sukhareva identified five more boys with what she called “autistic traits.” All five preferred their inner world, while at the same time each had its own unusual features or abilities. One boy was a gifted violinist but had severe social difficulties, another had an exceptional memory for numbers but couldn’t distinguish people by their faces, and a third had imaginary friends who lived in a stove. All the boys were not accepted by their peers, some of them considered communication with other children to be something useless. “They are too noisy,” said one of the boys. “They interfere with thinking.” 

In 1925, Grunya Sukhareva published a scientific article in which she described autistic features in six boys. Her descriptions were simple in language and therefore accessible to non-specialists, while they were characterized by detail and clear sympathy for patients. 

“In essence, she described the diagnostic criteria that are now adopted in the fifth edition of the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5),” says Irina Manuylenko, a psychiatrist who runs a clinic in Stockholm, Sweden. In 2013, Manuylenko compared Sukhareva’s work to the DSM-5 criteria for autism spectrum disorder, which were adopted by the American Psychiatric Association that same year. The similarity between the two documents was striking. “If you look at it systematically, it’s very impressive,” she says. 

For example, what the DSM-5 describes as social deficits, Sukhareva described as “flat affect”, “lack of facial expression and gestures”, and “tendency to keep apart from peers”. What modern diagnostic manuals describe as stereotyped and repetitive behaviour, limited interests, and sensory sensitivity, Sukhareva described as “stereotypical speech” with “strong exclusive interests,” as well as sensitivity to certain sounds or smells. In her analysis, Manuylenko was able to find a description of each of the criteria in Sukhareva’s work. 

Scholars in the history of psychiatry are beginning to wonder how it could be that almost 100 years later, and after some very heated debate, a guideline very close to Sukhareva’s description could have been adopted. The first description of autism appeared in the third version of the manual – DSM-III – whilst the work of Sukhareva was ignored during its development. In a time when more and more archival material is being digitized, it is becoming clear that not only Kanner and Asperger deserve credit for the discovery of autism. It appears that the history of autism has been as confusing as its biology. 

A Soviet Genius Unknown Outside the USSR 

Grunya Sukhareva is virtually unknown in Western countries, but in Russia she is considered the founder of Soviet child psychiatry, and her name is well known to many, says Alexander Goryunov, a psychiatrist and researcher at Russia’s Federal Mental Health Research Center. In 2011, in honour of the 120th anniversary of the birth of Grunya Sukhareva – the “Journal of Neurology and Psychiatry” (named after M.V. S.S. Korsakov), in which Goryunov is the executive editor – reviewed her scientific contribution. Sukhareva published more than 150 scientific articles, 6 monographs and several textbooks on mental retardation, schizophrenia, personality disorders and other conditions. She was also considered a talented teacher and was the scientific adviser to many well-known scientists in this field. 

According to Goryunov, Sukhareva was a “versatile specialist.” After graduating from a medical school in Kiev in 1915, Sukhareva became a doctor in the “epidemiological detachment” in Ukraine, where she studied outbreaks of encephalitis and other infectious diseases. Following the 1917 Revolution, (during foreign invasion that caused the Civil War 1918-1921) a number of specialists died in the fighting or were enticed to emigrated abroad. Sukhareva, however, supported the Soviet regime and began working in a psychiatric hospital in Kiev. Doctors were sorely lacking, and qualified medical workers like Sukhareva often simply went to places where the shortage was most acute. 

In 1921, Sukharev was transferred to the psycho-neurological and pedological school-sanatorium of the clinic of the State Institute of Physical Education and Medical Paedology. (Paedology was an approach based upon pedagogy, physiology and medicine). The government opened a sanatorium school for numerous children orphaned or injured as a result of the First World War, the Civil War or the Spanish flu. From other similar institutions of that time, the clinic differed in a more scientific approach to the development of the child. Children with serious problems lived in the sanatorium for 2-3 years, receiving various kinds of assistance, which included physical education, drawing, team sports and joint excursions. Many were later able to transfer to mainstream schools. The doctors who worked at the clinic were able to observe very different children in varied situations, 

This setting helped Sukhareva describe her “autistic traits” in great detail. Her descriptions were unusually detailed. They included information about physical health, haemoglobin levels, muscle tone, the state of the digestive system, skin diseases, and so on. She described the slightest changes in behaviour, such as not smiling, moving too much, talking through the nose, or throwing tantrums in response to some events. For example, in one case a boy had a nervous breakdown because he saw a funeral procession passing by. She also talked to various family members – parents, grandparents, aunts and uncles. This allowed her to notice that very often other family members also had atypical behaviour. The descriptions were so voluminous and vivid that every child “could be recognized on the street,” says Manuylenko. 

Subsequently, a similar sanatorium institution, the Forest School, was opened on the outskirts of Moscow, where staff examined about 1,000 children over several years. During her lifetime, Sukhareva opened such schools all over the country. However, its influence and authority did not go beyond Soviet borders, which was the result of political and language barriers. Only a small part of the Soviet research of that time was translated into other languages, very often it was German rather than English. Although her work of 1925 was translated into German the following year, the translation was unsuccessful, even the name of the author of the work was distorted as “Ssuchareva”. The work was translated into English only in 1996, 15 years after Sukhareva’s death, when Sula Wolff, a British psychiatrist, stumbled upon it. 

According to Manuylenko, there may be a much uglier explanation of why this work by Sukhareva has remained little known. There were very few journals on psychiatry at that time, so it is likely that Asperger, the scientist after whom Asperger’s syndrome was named, read Sukhareva’s work in German, but deliberately did not quote her. 

Earlier in 2018, historians Edith Schaeffer and Herwig Cech independently reported that they found evidence that Hans Asperger collaborated with the Nazis, and apparently sent dozens of children with disabilities to their deaths (they were euthanized as part of the extermination pogrom of the Nazi Party). Sukhareva was Jewish, which might have been enough for Asperger to avoid mentioning her name in his work. It is quite possible that he would be forbidden to quote her – Manuylenko believes. 

Austrian Connections 

A similar story happened in Vienna, at the same time that Sukhareva was working at a sanatorium school. Two doctors, the therapist Georg Frankl and the psychologist Annie Weiss, worked in a similar children’s psychiatric clinic. The head of the clinic, Erwin Lazar, believed that doctors should play with children in order to understand their behaviour, the facility had 21 beds for children with severe problems. Through close observation of children, Frankl and Weiss also described the autistic traits that are so well known today. And they did it 10 years before Kanner and Asperger. 

In the mid-1930s, Frankl and Weiss wrote a series of articles about children who were socially withdrawn, atypical in speech, and strongly attached to certain objects and daily routines. They described the classic symptoms of autism. Frankl pointed to “the lack of connection between facial expressions, body language and speech”, Weiss wrote about “hidden intelligence, fixation and communication disorders,” says John Elder Robinson, a research fellow at the College of William and Mary in Williamsburg, USA. Unlike Sukhareva, neither of them used the word “autistic,” but Robinson, who is himself an autistic person, thinks they may have used the word in conversations. 

When Lazar died in 1932, Frankl became the chief physician of the clinic, and at the same time, the 25-year-old psychiatrist Hans Asperger began working there under his direction. Soon Hitler came to power, Frankl and Weiss, who were Jews, were under threat. Weiss spoke English and emigrated to America, where she began working at Columbia University. 

After settling in the United States, Weiss looked for opportunities for Frankl to emigrate. She turned to Leo Kanner, a rising star at Johns Hopkins University in Baltimore, for help. Kanner, an Austro-Hungarian Jew, had previously lived in Berlin and understood the threat posed by the rise of the Nazis to power. He helped 200 Jewish doctors, including Frankl, escape Europe. Frankl and Weiss married 6 days after he arrived in the US in 1937. 

Frankl worked with Kanner at Johns Hopkins University. In 1943 each published a scientific paper in the same journal on communication problems in young children. Articles described similar phenomena, but had different titles. Frankl titled his work “Language and Affective Contact” while Kanner’s was titled “Autistic Disorders of Affective Contact”. Since then, the word “autism” has become part of the vocabulary of American psychiatry, and it was associated only with Kanner. 

A few months later, Asperger also used the term “autistic” when he published a paper on “autistic childhood psychopathy” in June 1944. Kanner and Asperger claimed that their works were independent and distinct from each other, although in modern times some have suspected that plagiarism may have taken place. Robinson does not believe in the plagiarism hypothesis, but he points out that both psychiatrists were in contact with Frankl and Weiss, whose contributions were never acknowledged. 

History Revisited 

In 1941, Frankl left Johns Hopkins University and began working as the director of a clinic in New York. She and Weiss continued to live and work together, focusing on practical work rather than the promising scientific activities of their youth. 

Had the political circumstances been different, Frankl and Weiss might well have made other discoveries about autism. In any case, they were able to transfer important knowledge from Vienna to another country, where they fell on more fertile ground. 

Different political, cultural and scientific circumstances influenced how different scientists perceived autism. Asperger characterized it as the most behavioral problem. On the other hand, Sukhareva, Frankl, and later Kanner considered it a neurobiological condition that people are born with. Ultimately, a large spectrum of scientists was needed to define and understand the spectrum of autism. 

Sukhareva was ahead of her time in many respects. She began to separate autism and childhood schizophrenia in the 1950s, 30 years before they were recognized in Western countries as two completely separate disorders. She suggested that the cerebellum, basal ganglia, and frontal lobes of the brain were affected in autism, half a century before MRI studies confirmed this. According to Manuylenko, who herself conducts research using tomography, many of Sukhareva’s hypotheses turned out to be correct. And since Sukhareva initially associated autism with brain development, unlike Western scientists, she did not fall under the influence of psychoanalytic ideas that autism is caused by cold and emotionally unavailable mothers. 

Although her works were written in the official scientific language, they were distinguished by a kind of warmth, a clear concern for the children in charge, in some cases one could think that she was talking about family members. She never had children of her own, but at times you can see parental pride in the descriptions of her patients becoming stronger, more emotionally stable, overcoming anxiety or social difficulties. She emphasized that the main thing in helping “difficult” children is the emphasis on positive emotions, the rejection of harsh methods of suppression and attempts to understand what specifically traumatized the child in a given situation. She did not forget to mention the strengths of the children, for example, musical talent, a penchant for science or a gift for poetry. 

Sukhareva wrote that her goal was to help children “establish a connection with real life, its pace and movement.” “It’s amazing how much she has achieved,” says Manuylenko. “She didn’t have her own family; she devoted her whole life to science and teaching.” 

We hope that the information on our website will be useful or interesting for you. You can support people with autism in Russia and contribute to the work of the Foundation by clicking on the “Help” button. 

Diagnostics and Tests, Psychiatry 

Исследование. Забытая первооткрывательница аутизма из России 

Груня Сухарева, советский психиатр, описала аутизм за 20 лет до Лео Каннера и Ганса Аспергера, хотя эту ее заслугу практически не вспоминают 

В 1924 году 12-летнего мальчика привезли в Москву для медицинского обследования. По словам всех окружающих, он сильно отличался от сверстников. Другие люди мало его интересовали, и он предпочитал компанию взрослых, а не своих ровесников. Он никогда не играл с игрушками. В возрасте 5 лет он сам научился читать, и целыми днями напролет он читал все, что попадалось под руку. Он был очень худым, сутулым, его движения были медленными и очень неловкими. Он также страдал от сильной тревожности и частых болей в животе. 

В клинике его приняла врач-психиатр Груня Ефимовна Сухарева, на тот момент молодая и подающая большие надежды специалистка. Добрая и внимательная с пациентами, она подмечала малейшие детали. Она отметила, что у мальчика был «высокий уровень интеллекта», и ему нравились философские дискуссии. В качестве диагноза она описала его как «интровертный тип, с аутичной направленностью в себя». 

В то время слово «аутичный» было относительно новым термином в психиатрии. За десять лет до этого швейцарский психиатр Эйген Блейлер придумал этот термин, чтобы описать социальную самоизоляцию и отстраненность у пациентов с шизофренией. Поначалу Сухарева использовала слово «аутичный» ровно в том же значении, что и Блейлер. Однако с течением времени среди ее пациентов появились другие дети с такими же чертами, и она постаралась составить более всестороннее описание таких случаев. Это описание появилось почти за 20 лет до того, как два австрийских доктора, Лео Каннер и Ганс Аспергер, опубликовали работы, которые сейчас считаются первыми клиническими описаниями аутизма. 

В течение последующего года Сухарева выявила еще 5 мальчиков с, как она это называла, «аутичными чертами». Все пять предпочитали свой внутренний мир, в то же время у каждого были свои необычные особенности или способности. Один мальчик был одаренным скрипачом, но испытывал серьезные социальные трудности, у другого была исключительная память на цифры, но он не различал людей по лицам, а у третьего были воображаемые друзья, которые жили в печке. Всех мальчиков не принимали их ровесники, некоторые из них считали общение с другими детьми чем-то бесполезным. «Они слишком шумные, – говорил один из мальчиков. – Думать мешают». 

В 1925 году Груня Сухарева опубликовала научную статью, в которой описывала аутичные черты у шестерых мальчиков. Ее описания отличались простым языком, а потому были доступны для не специалистов, и при этом для них была характерна детальность и явное сочувствие к пациентам. 

«По сути она описала те диагностические критерии, которые сейчас приняты в пятом издании Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-5)», – считает Ирина Мануйленко, врач-психиатр, которая руководит клиникой в Стокгольме, Швеция. В 2013 году Мануйленко сравнила работу Сухаревой с критериями расстройства аутистического спектра в DSM-5, которые были приняты Американской психиатрической ассоциацией в том же году. Схожесть между двумя документами оказалась поразительной. «Если рассматривать это систематически, то это очень впечатляет», – говорит он. 

Например, то, что в DSM-5 описывается как социальные дефициты, Сухарева описывала как «плоский аффект», «недостаток мимической выразительности и жестов» и «склонность держаться отдельно от ровесников». То, что в современном диагностическом руководстве описывается как стереотипное и повторяющееся поведение, ограниченные интересы и особенности сенсорной чувствительности, Сухарева описывала как «стереотипную речь» с «сильными эксклюзивными интересами», а также чувствительность к определенным звукам или запахам. В своем анализе Мануйленко смогла найти описание каждого из критериев в работе Сухаревой. 

Ученые, которые занимаются историей психиатрии, начинают задаваться вопросом, как могло получится так, что почти 100 лет спустя и после очень жарких дебатов было принято руководство, очень близкое к описанию Сухаревой. Первое описание аутизма появилось в третьей версии руководства – DSM-III. И не только работы Сухаревой игнорировались при его разработке. В наше время, когда все больше архивных материалов переводятся в цифровую форму, становится очевидно, что не только Каннер и Аспергер заслуживают лавры за открытие аутизма. Похоже, что история аутизма оказалась не менее запутанной, чем его биология. 

Советская изоляция 

Груня Сухарева практически неизвестна в западных странах, но в России она считается основательницей советской детской психиатрии, и ее имя хорошо знакомо многим, говорит Александр Горюнов, врач-психиатр и научный сотрудник российского федерального Научного центра психического здоровья. В 2011 году, в честь 120 лет со дня рождения Сухаревой, «Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова», в котором Горюнов является исполнительным редактором, сделал обзор ее научного вклада. Сухарева опубликовала более 150 научных статей, 6 монографий и несколько учебников по вопросам умственной отсталости, шизофрении, личностных расстройств и других состояний. Она также считалась талантливой преподавательницей и была научной руководительницей многих известных ученых в этой области. 

По словам Горюнова, Сухарева была «разносторонним специалистом». Окончив медицинский институт в Киеве в 1915 году, Сухарева стала врачом «эпидемиологического отряда» в Украине, где она изучала вспышки энцефалита и других инфекционных заболеваний. После революции, когда многие специалисты погибли или эмигрировали, Сухарева начала работать в психиатрической больнице в Киеве. Врачей катастрофически не хватало, и квалифицированные медработники вроде Сухаревой часто просто направлялись туда, где нехватка ощущалась особенно остро. 

В 1921 году Сухареву перевели в психоневрологическую и педологическую школу-санаторий клиники Государственного института физкультуры и врачебной педологии. (Педологией тогда называли подход на основе педагогики, физиологии и медицины). Правительство открыло школу-санаторий для многочисленных детей, осиротевших или пострадавших в результате первой мировой войны, гражданской войны или эпидемии «испанки». От других подобных учреждений того времени клиника отличалась более научным подходом к развитию ребенка. Дети с серьезными проблемами жили в санатории 2-3 года, получая различного рода помощь, которая включала занятия физкультурой, рисование, командные спортивные игры и совместные экскурсии. Многие смогли впоследствии перейти в обычные школы. Врачи, работавшие в клинике, смогли наблюдать за очень разными детьми в различных ситуациях, что помогло сформировать более детальную картину развития ребенка. 

Такая обстановка помогла Сухаревой очень подробно описать «аутичные черты». Ее описания были необычайно детализированы. Они включали информацию о физическом здоровье, уровне гемоглобина, мышечном тонусе, состоянии пищеварительной системы, заболеваниях кожи и так далее. Она описывала малейшие изменения в поведении, например, отсутствие улыбок, излишние движения, манеру говорить «в нос» или истерики в ответ на какие-то события. Например, в одном случае у мальчика возник нервный срыв, потому что он увидел проходящую мимо похоронную процессию. Она также беседовала с разными членами семьи – родителями, бабушками и дедушками, тетями и дядями. Это позволило ей заметить, что очень часто атипичное поведение было и у других членов семьи. Описания были настолько объемными и яркими, что каждого ребенка «можно было на улице узнать», говорит Мануйленко. 

Впоследствии было открыто аналогичное санаторное учреждение, «Лесная школа» на окраине Москвы, где персонал обследовал около 1000 детей в течение нескольких лет. В течение своей жизни Сухарева открывала такие школы по всей стране. Однако ее влияние и авторитет не выходили за рамки советских границ, что было результатом политических и языковых барьеров. Лишь небольшая часть советских исследований того времени переводилась на другие языки, очень часто это был немецкий язык, а не английский. Хотя ее работа 1925 года была переведена на немецкий уже в следующем году, перевод был неудачным, даже имя автора работы исказили как «Ссучареву». На английский язык работа была переведена лишь в 1996 году, через 15 лет после смерти Сухаревой, когда на нее наткнулась Сула Вольфф, психиатр из Великобритании. 

По словам Мануйленко, возможно и куда более неприглядное объяснение того, почему данная работа Сухаревой осталась малоизвестной. Журналов по психиатрии в те времена было очень мало, так что вполне вероятно, что Аспергер, ученый, в честь которого был назван синдром Аспергера, читал работу Сухаревой на немецком языке, но сознательно не процитировал ее. 

Ранее в 2018 году историки Эдит Шеффер и Гервиг Чех независимо друг от друга сообщили, что они нашли доказательства того, что Ганс Аспергер сотрудничал с нацистами, и, судя по всему, он отправил десятки детей с инвалидностью на смерть (их подвергали эвтаназии в рамках программы нацистской партии). Сухарева была еврейкой, для Аспергера этого могло быть достаточно, чтобы избегать упоминания ее имени в своей работе. Вполне возможно, что ему было бы запрещено ее цитировать, считает Мануйленко. 

Австрийские связи 

Похожая история произошла в Вене, в то же время, когда Сухарева работала в школе-санатории. Двое врачей, терапевт Георг Франкл и психолог Анни Вейсс, работали в похожей детской психиатрической клинике. Глава клиники, Эрвин Лазар, считал, что врачи должны играть с детьми, чтобы понять их поведение, в учреждении было 21 койко-место для детей с тяжелыми проблемами. Благодаря пристальному наблюдению за детьми Франкл и Вейсс также описали аутичные черты, которые так хорошо известны сегодня. И они сделали это за 10 лет до Каннера и Аспергера. 

В середине 1930-х годов Франкл и Вейсс написали ряд статей о детях, которые отличались социальной отстраненностью, атипичной речью и сильной приверженностью определенным предметам и привычному распорядку дня. Они описали классические симптомы аутизма. Франкл указывал на «отсутствие связи между мимикой, языком тела и речью», Вейсс писала о «скрытом интеллекте, фиксации и коммуникативных нарушениях», рассказывает Джон Элдер Робинсон, научный сотрудник Колледжа Уильяма и Мэри в Уильямсберге, США. В отличие от Сухаревой, ни один из них не использовал слово «аутичный», но Робинсон, который сам является аутичным человеком, считает, что они могли упоминать это слово в беседах. 

Когда Лазар умер в 1932 году, Франкл стал главным врачом клиники, и тогда же 25-летний психиатр Ганс Аспергер начал работать там под его руководством. Вскоре к власти пришел Гитлер, Франкл и Вейсс, которые были евреями, оказались под угрозой. Вейсс говорила по-английски и эмигрировала в Америку, где начала работать в Колумбийском университете. 

Обосновавшись в США, Вейсс искала возможности для эмиграции Франкла. За помощью она обратилась к Лео Каннеру, восходящей звезде Университета Джонса Хопкинса в Балтиморе. Каннер, австро-венгерский еврей, ранее жил в Берлине и понимал угрозу в связи с приходом нацистов к власти. Он помог 200 еврейским врачам, в том числе Франклу, бежать из Европы. Франкл и Вейсс поженились через 6 дней после его прибытия в США в 1937 году. 

Франкл работал вместе с Каннером в Университете Джонса Хопкинса. В 1943 году каждый опубликовал научную статью в одном и том же журнале о коммуникативных проблемах у маленьких детей. Статьи описывали схожие явления, но носили разные названия. Франкл назвал свою работу «Язык и аффективный контакт», в то время как работа Каннера называлась «Аутичные нарушения аффективного контакта». С тех пор слово «аутизм» стало частью словаря американской психиатрии, и оно ассоциировалось только с Каннером. 

Несколько месяцев спустя Аспергер тоже использовал термин «аутичный», когда опубликовал работу про «детскую аутичную психопатию» в июне 1944 года. Каннер и Аспергер утверждали, что их работы были независимыми и отличными друг от друга, хотя в наше время у некоторых появились подозрения, что мог иметь место плагиат. Робинсон не верит в гипотезу о плагиате, однако он указывает на то, что оба психиатра контактировали с Франклом и Вейсс, чей вклад так и остался без признания. 

Пересмотр истории 

В 1941 году Франкл покинул Университет Джонса Хопкинса и начал работать директором клиники в Нью-Йорке. Они с Вейсс продолжили жить и работать вместе, сосредоточившись на практической работе, а не на многообещающей научной деятельности своей юности. 

Если бы политические обстоятельства сложились иначе, Франкл и Вейсс вполне могли бы сделать другие открытия в отношении аутизма. В любом случае, они смогли перенести важные знания из Вены в другую страну, где они попали на более благодатную почву. 

Разные политические, культурные и научные обстоятельства влияли на то, как разные ученые воспринимали аутизм. Аспергер характеризовал его как в наибольшей степени поведенческую проблему. С другой стороны, Сухарева, Франкл и, впоследствии, Каннер считали это нейробиологическим состоянием, с которым люди рождаются. В конечном итоге, для того, чтобы определить и понять спектр аутизма был нужен большой спектр ученых. 

Сухарева во многих отношениях опередила свое время. Она начала разделять аутизм и детскую шизофрению в 1950-х годах, за 30 лет до того, как в западных странах их признали двумя полностью отдельными друг от друга расстройствами. Она предположила, что при аутизме затронуты мозжечок, базальные ганглии и лобные доли мозга, за полвека до того, как это подтвердили исследования с помощью магнитной томографии. Согласно Мануйленко, которая сама проводит исследования с помощью томографии, многие гипотезы Сухаревой оказались верными. И поскольку Сухарева изначально связывала аутизм с развитием мозга, в отличие от западных ученых, она не подпадала под влияние психоаналитических идей о том, что аутизм вызывают холодные и эмоционально недоступные матери. 

Хотя ее работы писались официальным научным языком, их отличала своеобразная теплота, явная забота о подопечных детях, в некоторых случаях можно было подумать, что она говорит о членах семьи. У нее не было своих детей, но временами можно увидеть родительскую гордость в описаниях того, как ее пациенты становились сильнее, эмоционально стабильнее, как они преодолевали тревожность или социальные трудности. Она подчеркивала, что главное в помощи «сложным» детям – это акцент на положительных эмоциях, отказ от жестких методов подавления и попытки понять, что конкретно травмировало ребенка в той или иной ситуации. Она не забывала упоминать о сильных сторонах детей, например, музыкально одаренности, склонности к науке или поэтическом даре. 

Сухарева писала, что ее цель помочь детям «установить связь с реальной жизнью, ее темпом и движением». «Удивительно, как многого она добилась, – говорит Мануйленко. – У нее не было своей семьи, всю свою жизнь она посвятила науке и преподаванию». 

Надеемся, информация на нашем сайте окажется полезной или интересной для вас. Вы можете поддержать людей с аутизмом в России и внести свой вклад в работу Фонда, нажав на кнопку «Помочь». 

Диагностика и тесты, Психиатрия 

Leave a Reply

Please log in using one of these methods to post your comment:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s