Pavel Gubarev and Orthodox Socialism! By Stanislav Retinsky [Станислав Ретинский] (14.8.2018) 

World imperialism can be criticized in different ways: both from the left and right positions, both from the revolutionary and reactionary positions. Moreover, when criticism of imperialism is carried out from a socialist position, this does not mean that such a position is revolutionary. The fact is that Socialism itself is not only Revolutionary, but also reactionary. One of the varieties of reactionary Socialism is religious Socialism, which in turn is a form of feudal Socialism. Karl Marx and Friedrich Engels wrote about this and other types of reactionary Socialism in The Communist Manifesto. 

Just as priests have always gone hand in hand with feudalism, so priestly Socialism goes hand in hand with feudal Socialism. 

“There is nothing easier than to give Christian asceticism a Socialist tinge. Didn’t Christianity also fight against private property, against marriage, against the State? Did it not instead preach charity and begging, celibacy and mortification of the flesh, monastic life and the Church? Christian Socialism is just the holy water with which the priest sprinkles the upon the anger of the aristocrat!” (Karl Marx, Friedrich Engels, Works, Second Edition, p. 449). 

If 200-years ago, feudal and religious Socialism was the reaction of the aristocracy to bourgeois society, today, in the era of imperialism, it is the reaction of some Third World countries to the desire of US imperialism to subjugate them. And this reaction is the stronger – the weaker the Communist movement of the proletariat. In Latin America, reactionary Socialism is presented in the form of “liberation theology”, in the Arab countries – Islamic Socialism, in the post-Soviet space – Orthodox Socialism. The last variety of religious Socialism also exists in the Donbass. For example, Pavel Gubarev in his book The Torch of Novorossiya writes that he and his comrades-in-arms intend to build precisely Orthodox Socialism in Novorossiya. 

Let’s start with the fact that at present Orthodox Socialism is the reaction of the Orthodox Church to the desire of Western Churches to undermine its monopoly position in the post-Soviet space. The paradox is that this situation became possible precisely thanks to the Soviet government, which held back the onslaught of Western propaganda. After the defeat of Socialism, the Orthodox Church had to prove its superiority already in the competitive struggle. As in the struggle for markets, the larger capital wins, so in the struggle for the market of parishioners, the Church that is best financed wins. As a result, dissatisfaction with losing to competitors resulted in dissatisfaction with capitalism in general and the desire of the Orthodox Church to revive pre-capitalist relations. This is the essence of Orthodox Socialism today. 

Pavel Gubarev, speaking of Orthodox Socialism, managed to convey to some extent the mood of the Church. Orthodoxy seeks to present competitors in the eyes of parishioners not as representatives of another religion, but as anti-religion or non-religion. 

“If you look at modern liberal, globalist capitalism, financial and speculative capitalism, then it stands on mortal sins,” writes Gubarev. “This is clearly anti-Christian. The modern market exploits precisely greed, lust, lust for power and pride, laziness, envy and gluttony. The present species cannot live without faith. If it does not exist, then surrogates of religion appear. But we, you see, do not need any ersatz and surrogates. We prefer our own, native and authentic. And we are Orthodox.” (Pavel Gubarev, “Torch of Novorossiya”, St. Petersburg, 2016, pp. 298-299). 

To this we add that Pavel Gubarev is not only Orthodox, but also a small businessman. And small businessmen have their own Socialism – petty-bourgeois. He talks about it further, although he continues to call it Orthodox Socialism. We are talking about the fight against the oligarchs, but with the preservation of bourgeois relations. When Marx and Engels wrote about petty-bourgeois Socialism, they meant by this the desire of artisans and peasants to revive the guild industry and patriarchal agriculture, so such Socialism was reactionary. But the Socialism that Gubarev writes about is conservative, because, on the contrary, he wants to preserve capitalism with its help. 

In turn, Marx and Engels called conservative Socialism only bourgeois Socialism. Its essence is that in order to strengthen the existence of bourgeois society, a certain part of the bourgeoisie wants to cure social ills, for example, through charity. Surprisingly, in Gubarev’s book there is a place for such Socialism. He writes about the need to force the rich to share with the poor, to make medicine and education free, to lend housing construction from the State. And all this is also part of Orthodox Socialism. 

But the list of types of Socialism in the work “Torch of Novorossiya” does not end there. Under the guise of Orthodox Socialism, market Socialism has also been placed. Neither Marx nor Engels wrote about such Socialism, because it arose much later, during the existence of the USSR. With the help of the “Kosygin reform”, that is, market methods, the Soviet Union wanted to correct Socialism. As a result, everything ended with the death of the world’s first Socialist State. Therefore, market Socialism is not reactionary or conservative Socialism, but counter-Revolutionary Socialism. However, Pavel Gubarev and his comrades-in-arms intend to introduce precisely such a “diversified economy” into Novorossia. 

“We will combine market self-regulation and selective planning with the participation of the State. I am sure that the citizens of Novorossiya, with the help of a democratically elected parliament, with the help of modern tools of direct democracy, through broad public discussions and referendums, will determine in which sectors and areas the State will take a leading role. Well, let the market handle the rest. After all, he will be able to adapt to the directions of our five-year plans. It is beneficial for us – to have clear prospects and firm guidelines.” Pavel Gubarev describes the future society in this way (Ibid., p. 301). 

The sad experience of the USSR suggests that the market is more likely to generate a plan than vice versa. What happened in the early 1990s only legally consolidated the “achievements” of the 1950s and 60s. The main “achievement”, of course, is the aforementioned “Kosygin reform”, which assumed the expansion of the economic independence of enterprises, that is, self-financing. In the West, such a reform was named after the Soviet economist Yevsey Lieberman. A few years before its adoption, he published an article in the Pravda newspaper entitled “Plan, Profit, Prize.” According to him, the main criterion for the operation of the enterprise should be profit, because it serves “the cause of building Communism.” Today it is obvious that all this led directly to the restoration of capitalism. 

Did the Soviet leadership understand the consequences of such actions? Most likely not, because there was a banal theoretical illiteracy. Unlike subsequent leaders, Joseph Stalin was well aware that the task of Socialism is to overcome marketability, and not vice versa. But subsequently the Soviet economy began to develop not in the Stalinist way, but in the Liberman way. At some stage, the form simply began to correspond to the content. It could not have been otherwise, because the goal of Soviet industry was to produce as many goods as possible. In turn, the strengthening of marketability is a mortal danger to Socialism. 

It is unlikely that Pavel Gubarev understands this either. But in his book, there is still one episode that gives hope that over time the author will be able to change his position. We are talking about such projects as Viktor Glushkov’s OGAS and Stafford Beer’s Cybersyn, which, according to him, were undeservedly forgotten in the conditions of “solid liberalization.” It’s good that Pavel Gubarev remembers them. After all, unfortunately, the majority of modern Communists do not know about these projects. The only bad thing is that the author of the book does not see them as an alternative to market relations. And all the admiration for these projects is hidden under a thick layer of reasoning about the charms of reactionary, conservative and counter-revolutionary Socialism. 

How should Communists view unscientific Socialism? Strictly speaking, Marxism does not forbid entering into a temporary alliance with this to fight the main enemy—world imperialism. Recall that the Union of Communists itself, for which Marx and Engels wrote the Manifesto, arose on the basis of the Union of the Just, which unites supporters of utopian Socialism. But in words they were utopians, but in deeds they were real Revolutionaries! Their leader Wilhelm Weitling, in his speeches, although he referred to the words of Jesus Christ, but he used precisely those words where Jesus referred to using the sword! With the same “sword” fought Latin American guerrillas, supporters of “liberation theology”, against US imperialism. In the history of the Orthodox Church, there was the so-called renovationist movement, headed by Metropolitan Vvedensky, which supported the Soviet government. Until recently, Islamic Socialism was considered the dominant ideology in Libya. 

Before asking about the need to unite with representatives of non-proletarian Socialism, Communists must be aware that not every anti-capitalist movement is progressive. Otherwise, they, consciously or not, will only strengthen capitalism. For example, some Communists mistakenly perceived the struggle of Orthodoxy against Western competitors as a progressive anti-capitalist struggle, as a struggle for proletarian Socialism, and Orthodox priests as almost their closest associates. It has become commonplace for them to congratulate the priests on Easter and Christmas. And the Communists are not at all embarrassed that in response the priests never congratulate them on May Day and Great October. It’s one thing when Pavel Gubarev propagates reactionary doctrine (he doesn’t consider himself a Communist, so there’s no demand from him), it’s another thing when people who call themselves Communists try to smuggle Black Hundred priesthood into the Party and class. The latter is much worse. 

Stanislav Retinsky, Secretary of the Central Committee of the KPDNR 

Павел Губарев и православный социализм 


Мировой империализм можно критиковать по-разному: как с левой, так и правой позиции, как с позиции революционной, так и реакционной. Более того, когда критика империализма осуществляется с социалистической позиции, то это еще не значит, что такая позиция революционная. Дело в том, что сам социализм бывает не только революционный, но и реакционный. Одна из разновидностей реакционного социализма есть религиозный социализм, который в свою очередь является формой феодального социализма. Об этой и других видах реакционного социализма писали Карл Маркс и Фридрих Энгельс в «Манифесте коммунистической партии». 

«Подобно тому как поп всегда шел рука об руку с феодализмом, поповский социализм идет рука об руку с феодальным. 

Нет ничего легче, как придать христианскому аскетизму социалистический оттенок. Разве христианство не ратовало тоже против частной собственности, против брака, против государства? Разве оно не проповедовало вместо этого благотворительность и нищенство, безбрачие и умерщвление плоти, монастырскую жизнь и церковь? Христианский социализм — это лишь святая вода, которою поп кропит озлобление аристократа» (Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Сочинения, Издание второе, с. 449). 

Если 200 лет назад феодальный и религиозный социализм был реакцией аристократии на буржуазное общество, то сегодня, в эпоху империализма, он есть реакция некоторых стран «третьего мира» на стремление империализма США подчинить их. И данная реакция тем сильнее, чем слабее коммунистическое движение пролетариата. В Латинской Америке реакционный социализм представлен в виде «теологии освобождения», в арабских странах — исламского социализма, на постсоветском пространстве — православного социализма. Последняя разновидность религиозного социализма существует и на Донбассе. Например, Павел Губарев в своей книге «Факел Новороссии» пишет, что он и его соратники намерены построить в Новороссии именно православный социализм. 

Начнем с того, что в настоящее время православный социализм представляет собой реакцию православной церкви на стремление западных церквей подорвать ее монопольное положение на постсоветском пространстве. Парадокс в том, что такое положение стало возможным как раз благодаря советской власти, которая сдерживала натиск западной пропаганды. После поражения социализма православной церкви необходимо было доказывать свое превосходство уже в конкурентной борьбе. Как в борьбе за рынки сбыта победу одерживает более крупный капитал, так и в борьбе за рынок прихожан побеждает та церковь, которая лучше всего финансируется. В итоге недовольство проигрышем конкурентам вылилось в недовольство капитализмом вообще и стремление православной церкви возродить докапиталистические отношения. В этом суть православного социализма сегодня. 

Павлу Губареву, говоря о православном социализме, удалось в какой-то мере передать настроения церкви. Православие стремится представить конкурентов в глазах прихожан не как представителей другой религии, а как антирелигии или недорелигии. 

«Если вы посмотрите на современный либеральный, глобалистский капитализм, капитализм финансово-спекулятивный, то он стоит на смертных грехах, — пишет Губарев. — Это четкое антихристианство. Современный рынок эксплуатирует именно алчность, похоть, властолюбие и гордыню, лень, зависть и чревоугодие. 

Человек нынешнего вида не может жить без веры. Если ее нет — то появляются суррогаты религии. Но нам, видите ли, не нужны всякие эрзацы и суррогаты. Мы предпочитаем свое, родное и подлинное. А мы — православные» (Павел Губарев, «Факел Новороссии», Питер, 2016, с. 298-299). 

К этом добавим, что Павел Губарев не только православный, но еще и мелкий предприниматель. А у мелких предпринимателей есть свой социализм — мелкобуржуазный. О нем он говорит дальше, хотя продолжает называть его православным социализмом. Речь идет о борьбе против олигархов, но с сохранением буржуазных отношений. Когда Маркс и Энгельс писали о мелкобуржуазном социализме, то под этим понимали стремление ремесленников и крестьян возродить цеховую промышленность и патриархальное сельское хозяйство, поэтому такой социализм был реакционным. Но тот социализм, о котором пишет Губарев, является консервативным, потому что с его помощью он, напротив, хочет сохранить капитализм. 

В свою очередь Маркс и Энгельс консервативным социализмом называли лишь буржуазный социализм. Его суть в том, что с целью упрочения существование буржуазного общества определенная часть буржуазии хочет излечить общественные недуги, например, посредством благотворительности. Удивительным образом в книге Губарева есть место и для такого социализма. Он пишет о необходимости принудить богатых поделиться с бедными, сделать бесплатными медицину и образование, кредитовать жилищное строительство со стороны государства. И все это тоже является частью православного социализма. 

Но на этом перечень видов социализма в произведении «Факел Новороссии» не заканчивается. Под вывеской православного социализма разместился также рыночный социализм. О таком социализме не писали ни Маркс, ни Энгельс, потому что он возник гораздо позже, во время существования СССР. С помощью «косыгинской реформы», т. е. рыночными методами, в Советском Союзе хотели подправить социализм. В итоге все закончилось гибелью первого в мире социалистического государства. Поэтому рыночный социализм — это не реакционный или консервативный социализм, а социализм контрреволюционный. Однако именно такую «многоукладную экономику» намерены внедрить в Новороссию Павел Губарев и его соратники. 

«Мы совместим рыночное саморегулирование и селективное планирование при участии государства. Уверен, что граждане Новороссии с помощью демократически избранного парламента, с помощью современных инструментов прямого народовластия, посредством широких общественных дискуссий и референдумов определят, в каких отраслях и направлениях государство возьмет на себя лидирующую роль. Ну, а в остальном пусть справляется рынок. Он ведь сможет подлаживаться под планы наших пятилеток. Ему это выгодно — иметь ясные перспективы и твердые ориентиры», — вот так описывает будущее общество Павел Губарев (Там же, с. 301). 

Печальный опыт СССР говорит о том, что скорее рынок подложит под себя план, чем наоборот. То, что произошло в начале 1990-х, лишь юридически закрепило «достижения» 1950-60-х. Главным «достижением», безусловно, является вышеупомянутая «косыгинская реформа», которая предполагала расширение хозяйственной самостоятельности предприятий, т. е. хозрасчет. На Западе подобная реформа была названа в честь советского экономиста Евсея Либермана. За несколько лет до ее принятия он опубликовал в газете «Правда» статью «План, прибыль, премия». По его словам, основным критерием работы предприятия должна стать прибыль, потому что она служит «делу строительства коммунизма». Сегодня-то очевидно, что все это прямиком вело к реставрации капитализма. 

Понимало ли советское руководство, какими последствиями грозят подобные действия? Вероятнее всего, нет, потому что имела место банальная теоретическая безграмотность. В отличие от последующих руководителей Иосиф Сталин прекрасно понимал, что задача социализма состоит в преодолении товарности, а не наоборот. Но в последующем советская экономика стала развиваться не по-сталински, а по-либермански. На каком-то этапе форма попросту стала соответствовать содержанию. По-другому и быть не могло, потому что целью советской промышленности стало производство как можно большего числа товаров. В свою очередь, усиление товарности представляет смертельную опасность для социализма. 

Вряд ли это понимает и Павел Губарев. Но в его книге все-таки есть один эпизод, который дает надежду, что со временем автор сможет изменить свою позицию. Речь идет о таких проектах как ОГАС Виктора Глушкова и «Киберсин» Стаффорда Бира, которые, по его словам, были незаслуженно забыты в условиях «сплошной либерализации». Хорошо, что о них помнит Павел Губарев. Ведь об этих проектах, к сожалению, не знает большинство современных коммунистов. Плохо лишь то, что автор книги не видит в них альтернативы рыночным отношениям. А все восхищения данными проектами спрятаны под толщей рассуждений о прелестях реакционного, консервативного и контрреволюционного социализма. 

Как коммунисты должны относиться к ненаучному социализму? Собственно говоря, марксизм не запрещает заключать с ним временный союз для борьбы с главным врагом — мировым империализмом. Напомним, что сам Союз коммунистов, для которого Маркс и Энгельс написали «Манифест», возник на базе Союза справедливых, объединяющего сторонников утопического социализма. Но они на словах были утопистами, а на деле — самыми настоящими революционерами. Их вождь Вильгельм Вейтлинг в своих выступлениях хоть и ссылался на слова Иисуса Христа, но именно на те слова, где речь шла о мече. С таким же «мечом» сражались латиноамериканские партизаны, сторонники «теологии освобождения», против империализма США. В истории православной церкви было так называемое обновленческое движение во главе с митрополитом Введенским, которое поддержало советскую власть. До недавнего времени в Ливии господствующей идеологией считался исламский социализм. 

Прежде чем задаваться вопросом о необходимости объединения с представителями непролетарского социализма, коммунисты должны отдавать себе отчет, что не всякое антикапиталистическое движение является прогрессивным. В противном случае они, осознано или нет, будут только укреплять капитализм. Например, некоторые коммунисты ошибочно восприняли борьбу православия против западных конкурентов как прогрессивную антикапиталистическую борьбу, как борьбу за пролетарский социализм, а православных попов — едва ли не своими ближайшими соратниками. Для них стало обычным делом поздравлять попов с пасхой и рождеством. И коммунистов вовсе не смущает, что в ответ попы никогда не поздравляют их с Первомаем и Великим Октябрем. Одно дело, когда Павел Губарев пропагандирует реакционное учение (коммунистом он себя не считает, поэтому с него и спроса нет), другое дело, когда люди, называющие себя коммунистами, пытаются протащить в партию и класс черносотенскую поповщину. Последнее гораздо хуже. 

Станислав Ретинский, секретарь ЦК КПДНР 

Leave a Reply

Please log in using one of these methods to post your comment: Logo

You are commenting using your account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s